Успехи Коста-Рики

Есть страны, государственный бюджет которых читается как та самая знаменитая «пощечина общественному вкусу». А как иначе прикажете воспринимать следующее соотношение государственных расходов: на медицину и образование уходит 14 процентов ВВП, а на вооруженные силы — всего 0,6 процента? Здесь нет никакой ошибки — в свое время Коста-Рика взяла и отказалась от армии, передав ее функции полиции. А сэкономленные на обороне деньги правительство с тех пор тратит на школы и больницы. Такую бюджетную роскошь, наверное, могут позволить себе только страны, граничащие с Карибским морем на востоке и с Тихим океаном на западе.
Но это еще не все. Основной источник валютных поступлений в бюджет Коста-Рики — туризм, причем с приставкой «эко». Плюс к этому страна площадью чуть меньше Воронежской области занимает второе место в мире (!) по экспорту бананов, первое место — по экспорту ананасов и второе место в регионе (после Кубы) по уровню образованности населения. Вдобавок ко всему свои по­требности в электроэнергии страна почти полностью покрывает за счет возобновляемых источников — гидроэлектростанций, геотермальных станций и ветряных силовых установок. В общем, падкие на клише западные комментаторы называют Коста-Рику ни больше ни меньше «латиноамериканской Швейцарией». И, подозреваю, никакого «военно-патриотического воспитания молодежи» в Коста-Рике нет.
Наверное, когда твоя страна граничит с морями и океанами, можно и расслабиться. Может, поэтому Коста-Рика стабильно в числе лидеров во всех мировых рейтингах счастья — опросах общественного мнения о степени удовлетворенности жизнью.
Не берусь делать далеко идущие выводы, но на примере Коста-Рики можно попробовать определить слагаемые хорошей жизни. Наверное, это тропический климат, много пляжей, ананасов и бананов, а также спокойные соседи, позволяющие перенаправлять сред­ства из бюджета с обороны на образование. (А тот факт, что именно сборная Коста-Рики по футболу обыграла недавно в товарищеском матче сборную России, — это, конечно же, чистейшей воды совпадение.)

Read More

Коста-Рика

Громкие чавкающие звуки нарушают влажную сонную тишину национального парка Тортугеро. Каждый шаг в тропическом лесу дается с трудом. Сапоги вязнут в густой грязи, и пятнадцать человек, поглощенные борьбой с болотом, на время прекращают ругаться и отмахиваться от насекомых. Но тут в атаку идут цепкохвостые капуцины: чем ни попадя бросаются с вершин деревьев. Путники, заулыбавшись, продолжают свое путешествие. Они то и дело останавливаются, чтобы восхититься муравьем-листорезом или удивительной красноглазой квакшей.
Именно это — возможность оказаться среди первозданной природы — и влечет людей в Коста-Рику, маленькое государство в Центральной Америке площадью 51 100 квадратных километров с населением 4,8 миллиона человек, где сосредоточено шесть процентов мирового биоразнообразия.
В 2015 году в стране побывало 2,5 миллиона иностранных путешественников, пополнивших казну страны на 2,8 миллиарда долларов: туризм стал главным источником богатства Коста-Рики, он приносит в три раза больше доходов, чем экспорт бананов, и в десять раз больше, чем экспорт кофе.
Бананы
Курс на «чистую жизнь» — таков неофициальный девиз страны — Коста-Рика взяла в 1998 году, когда был принят закон о биоразнообразии, передавший в руки государства полный контроль в этой сфере. Результат: сегодня 26 процентов территории признаны охраняемыми зонами — это один из самых высоких показателей в мире. Кроме того, Коста-Рика зафиксировала в конституции «право на здоровую и экологически сбалансированную окружающую среду», а в 2007 году президент Оскар Ариас Санчес (лауреат Нобелевской премии мира 1987 года) запустил программу «Мир с природой» и пообещал достичь нулевых выбросов CO2 к 2021 году. Луис Гильермо Солис, нынешний глава государства, поддержал это обязательство. Сегодня почти 99 процентов электроэнергии в стране вырабатывается за счет возобновляемых источников, и «чистая жизнь» стала одним из важных критериев для составителей рейтинга Happy Planet Index, признавших в 2015 году Коста-Рику «самой счастливой страной на планете».
Ареналь
В парке Тортугеро песчаные земли теряют свой цвет в водах каналов — единственных местных путей сообщения. Разноцветные, от охри­стых до непроглядно черных, эти водные дороги, кажется, сдерживают натиск растительности, атакующей с мангровых берегов. Плоскодонные лодки с туристами притормаживают в узких протоках. Вокруг тянутся к небу сейбы — гигант­ские 30-метровые деревья, пробивающиеся к свету сквозь сплетение лиан, свисающих до самой воды. Десятки разнообразных эпифитов — растений, поселяющихся на других представителях флоры, — крепко прицепившиеся к ветвям сейб, сгущают пелену полумрака. А внизу ищут света саговники и зигии с длинными листьями, шагнувшие в наш мир прямиком из доисторических времен. Эти живые жалюзи надежно скрывают от неопытного глаза обитателей из мира фауны. Но вот на стволе прячутся летучие мыши, там сушат перья зимородки, поодаль греется на солнце кайман…
Главный природный спектакль начинается ночью. Единственная улица селения Тортугероа зажата между каналом и Атлантическим океаном. «Идем друг за другом, включаете фонари только по моей команде, курить и громко разговаривать запрещено», — гид Леопольдо Мена инструктирует небольшую группу туристов. Его дисциплинированные подопечные в тишине выдвигаются к шалашу на берегу реки. Они ждут сигнала дозорного, который даст знать, когда появятся морские черепахи, выходящие на пляж отложить яйца.
Черепаха

«Еще несколько лет назад мы шли прямиком на пляж, — объясняет Леопольдо. — Но это отпугивало черепах, и теперь мы всегда ждем отмашки». Через десять минут от полосы прибоя отделяются темные тени и в свете полной луны начинают полз­ти вверх по песку. «Подойдите скорее», — подбадривает гид, подсвечивая инфракрасным фонарем зеленую черепаху размером больше метра. Та, вырыв ямку, с пыхтением откладывает в нее десятки белых мягких яиц. «Теперь отходим подальше», — командует Леопольдо, когда черепаха принимается закапывать кладку, чтобы побыстрее вернуться в океан.
Предосторожности, к которым призывает гид, соблюдаются, увы, не везде. Предыдущей осенью толпы любителей селфи, узнав о появлении черепах через социальные сети, заполонили тихоокеанский пляж национального парка Остиональ на полуострове Никоя. И буквально уничтожили традиционное место кладки яиц оливковых черепах.
У входа в национальный парк Мануэль Антонио толпятся туристы. Это жемчужина тихоокеанского побережья. Сейчас, в летний сезон дождей, погода меняется внезапно: только что палило солнце, а минуту спустя — ливень как из ведра. Но туристы, приехавшие позагорать на пляжах Мануэль Антонио и искупаться в теплом океане, кажется, не замечают капризов погоды. Отелей вокруг природоохранной зоны с каждым годом становится все больше. «Этот парк в прошлом году посетили 380 тысяч человек, — говорит Майк Виллалобос Рохас, который отвечает за экотуризм в правительственном агент­стве, управляющем природоохранными зонами. — Это больше, чем в других парках, хотя Мануэль Антонио самый маленький по площади. Но в этом году мы ограничили число посетителей: пускаем в парк по 600 человек в будни и по 800 в выходные. Досматриваем все сумки, чтобы туристы не проносили еду животным, и официально запретили передвигаться по территории парка за пределами размеченных дорожек».
Парк Гандока-Мансанильо
Впрочем, нет никакой необходимости искать непроторенные маршруты, чтобы во всех подробностях разглядеть удивительных обитателей национального парка.
Буквально в нескольких метрах от входа замечаем сидящую на листе красноглазую квакшу. Под ногами снуют по песку леопардовые крабы. Над ними спорит из-за добычи с миниатюрным колибри кустарниковый крапивник Сальвина — кругленькая, как бочонок, птичка. Еще выше трехпалый ленивец собирается с духом, чтобы перебраться с одного дерева на другое.
Ближе к пляжу хозяйничают еноты-полоскуны. Перетряхивают своими черными лапами содержимое оставленных на земле рюкзаков и, найдя в одном из них хлеб, который на входе в парк не заметили охранники, забираются на ветку и тут же засыпают, балансируя на ней.
Свежий океанский бриз примешивается к запаху гумуса, шум прибоя — к щебетанию славковых муравьянок. Закрытые лагуны, бирюзовая вода, чистый песок, который гладят ветви манцинелл, увитые орхидеями…
Но в этом раю есть и свои темные уголки. Известны случаи, когда люди платили жизнью, защищая драгоценное «зеленое золото» Коста-Рики. В мае 2013 года Хайро Мора Сандовал, 26-летний экоактивист, был зверски убит около города Лимон во время патрулирования пляжа. Он спасал от браконьеров кладки черепашьих яиц. Подозревавшихся в убийстве семерых обвиняемых оправдали на том основании, что вещественные доказательства были утеряны.
Индейцы
Браконьерская добыча черепашьих яиц, считающихся афродизиаком, — явление распространенное. Одно яйцо стоит доллар, в кладке может быть до ста яиц — выгодная коммерция в этом бедном районе. Но не стоит обвинять в разорении черепашьих кладок местных жителей.
«Браконьеры приезжают из других городов, привлеченные легкой наживой, — говорит Магали Марион, французский биолог, координатор проекта LAST — «Латиноамериканские морские черепахи», начатого ассоциацией, членом которой был Хайро Мора Сандовал. — Нагрянув сюда в пик сезона откладывания яиц, они потом исчезают».
Темный вулкан Ареналь на северо-западе страны дремлет с 2010 года. Его вершина с двумя кратерами окутана густым туманом. Самый лучший вид на Ареналь открывается с подвесных мостков национального парка Мистико, уходящих на три километра в глубь дождевого леса, занимающего 250 гектаров. Эта «тропинка» раскачивается на высоте сорока пяти метров над землей, но, глядя от этого гиганта, покрытого черными потеками лавы, забываешь, что тебя болтает над пропастью. Внизу видны верхушки огромных деревьев и некоторые их обитатели: бабочки морфо с переливающимися голубыми крыльями, ярко-рыжие момоты с большими клювами, шустрые обезьяны-ревуны.

С такими «козырями» биоразнообразия Коста-Рика не теряет амбиций стать «первой зеленой демократией мира». Недавно правитель­ство начало большую кампанию по привлечению внимания к этим планам. «Сотри грязный след» — таков ее слоган. Цель кампании — вовлечь население в программу превращения Коста-Рики в первую СО2-нейтральную страну.
Коста-Рика — модель для всей планеты? «У нас из природных ресурсов есть только вода и ветер, — говорит Кристиана Фигейрес, костарикан­ский дипломат, возглавляющая рамочную конвенцию ООН по климатическим изменениям. — Имела бы я иное мнение о том, что хорошо для планеты, будь я родом из страны с запасами полезных ископаемых? Может быть».

Read More

Запад в конце туннеля

В августе 1961 года стена разделила Берлин надвое — на социалистический Восток и капиталистический Запад. Границу провели не только по земле, но и под землей, перегородив десятки туннелей городского метро. Но две «западные» линии продолжали работать как ни в чем не бывало — и каждый день тысячи западноберлинских пассажиров проезжали под территорией ГДР, в полумраке заброшенных станций.
Тот февральский вечер Дитер Вендт запомнит навсегда — еще бы, ему удастся сбежать на Запад уникальным способом.
Накануне вечером, 7 марта 1980 года, 28-летний механик метро позвал друзей в ресторан «Будапешт» на аллее Карла Маркса — казалось бы, без особого повода. Когда после ужина компания отправилась в соседний бар, друзья спросили, чем, собственно, вызвано торжество. На что Дитер Вендт загадочно ответил: «Скоро все узнаете».
На следующий день он исчезнет средь бела дня. А вместе с ним из Восточного Берлина «испарятся» его двоюродный брат с женой и двухгодовалым сыном.

Наутро они «найдутся» в западной части разделенного надвое города. Они сбегут из ГДР самым необычным способом — не перелезая через Берлинскую стену, не переплывая Шпрее под прицелом пограничников, не рискуя жизнью на простреливаемой нейтральной полосе между бетонными заграждениями и колючей проволокой. Они всего лишь сядут на метро, выйдут на нужной станции, спустятся на пути — и пойдут в нужном направлении. И — о чудо! — им удастся пробраться в тот самый туннель под Восточным Берлином, по которому поезда ходят в Западный Берлин.
Потому что, как и во многих жизненных делах, «места знать надо».
Дитер Вендт родился в Восточном Берлине. Работал простым механиком в метро и тщательно скрывал свое раздражение тотальной слежкой, промыванием мозгов и повальным единомыслием в государственных газетах и на государственном телевидении, не привлекая к себе особого внимания органов государственной безопасности. Он просто ремонтировал стрелки и светофоры в метро — и молчал. До тех пор, пока не получил специальный пропуск, позволявший заходить в туннели, по которым ходили поезда шестой и восьмой линий берлинского метро. По этим двум западным линиям движение не было остановлено после возведения стены. Тогда-то у него и созрел план бегства на Запад, в который он посвятил своего двоюродного брата.
Позднее Министерство государственной безопасности ГДР запишет в личном деле Вендта: «Не было никаких поводов усомниться в его лояльности». Семья его двоюродного брата тоже вела себя вполне послушно.
В общем, «штази» была застигнута врасплох.
Митинг против строительства Берлинской стены
Фото: Jung/ullstein bild/Gettyimages.ru. 12 августа 1961 года: жители Западного Берлина протестуют против строительства стены. Но уже на следующий день они проснутся в разделенном городе.
Строительство Берлинской стены началось в час ночи 13 августа 1961 года. Но когда на поверхности земли был установлен последний блокпост и натянуты сотни километров колючей проволоки, под землей сложилась парадоксальная ситуация: две «западные» линии метро проходили с севера на юг под территорией Восточного Берлина. Коммунистическое руководство ГДР решило не останавливать движение на них, а лишь распорядилось о том, чтобы поезда шли без остановки.
Одиннадцать станций на территории Восточного Берлина, через которые проходило «западное» метро, заблокировали для пассажиров. Доступ к ним был разрешен только пограничникам, полицейским и сотрудникам Министерства государственной безопасности ГДР. Поезда проезжали мимо погруженных в полумрак станций-призраков, лишь слегка сбавляя скорость. На платформах стояли во­оруженные люди. Жители Западного Берлина, пользовавшиеся этими двумя линиями метро, позднее будут вспоминать, как им было не по себе во время поездок.
Один из них, историк Герхард Зельтер, станет спустя 25 лет после падения стены куратором выставки, посвященной «станциям-призракам». «Это было жуткое ощущение, — так он будет описывать свои поездки на метро под Восточным Берлином. — Темнота и солдаты, которые прячутся за колоннами на платформах».
Граница под землей
Фото: Polizeihistorische Sammlung, Berlin. 13 февраля 1963 года со стороны Восточного Берлина в туннеле между станцией «Генрих-Гейне-Штрассе» и границей с Западным Берлином начались работы по перегораживанию путей колючей проволокой.
Доступ к туннелям линии номер шесть с территории Восточного Берлина был полностью замурован. Но к туннелю линии номер восемь вела одна секретная лазейка — построенный еще до Второй мировой служебный туннель, который изредка использовался для переброски поездов метро с одной ветки на другую. О ее существовании знали лишь посвященные — пограничники, сотрудники госбезопасности и лояльные сотрудники метро Восточного Берлина — в том числе и простой механик Дитер Вендт.
Около 18 часов 8 марта 1980 года он и три его родственника приехали на станцию «Клостерштрассе» линии метро номер два. Дождавшись, когда платформа опустеет, спрыгнули на рельсы и отправились пешком в туннель. Вендт прекрасно ориентировался — он знал как свои пять пальцев все туннели
Восточного Берлина, в том числе и то место, где нужно свернуть в служебный туннель, который ведет к «западной» ветке метро.
Они шли до тех пор, пока не уперлись в огромную железную перегородку, блокировавшую туннель на случай наводнения. За ней был слышен шум поездов, проходящих по «западной» линии номер восемь. С восточной стороны открыть ее было нельзя. Дитер Вендт, конечно, знал и об этом. Он спрятал семью двоюродного брата в служебном помещении рядом с перегородкой, а сам отправился назад.
Пешком он добрался сначала до станции «Янновицбрюке», а оттуда — на закрытую для пассажиров из ГДР станцию восьмой линии метро. Примерно в 19:55 восточногерманские пограничники, несшие там вахту, зафиксировали на своем посту механика, которому якобы надо было «отремонтировать светофор номер 652». И ничтоже сумняшеся пропустили его в «западный» туннель — в конце концов, у него был для этого специальный пропуск.Карта метро с закрытыми станциями
Фото: Robert Reynolds personal collection. На карте метро Западного Берлина, напечатанной в 1968 году, несколько станций на 6-й и 8-й линиях перечеркнуты крестиками: они находились в Восточном Берлине и были закрыты. Поезда проезжали эти станции без остановок.
Вендт пробрался к железной перегородке, за которой его ждали родственники, взломал замки, открыл дверь — и вся компания оказалась в туннеле восьмой линии берлинского метро.
Дело оставалось за малым: сесть в поезд, идущий в нужном направлении. Западным машинистам было строжайше запрещено останавливаться в туннелях под восточной частью города. Но у Дитера Вендта был наготове красный фонарь…
Им повезло. Машинист пустил беглецов в кабину и уложил на полу так, чтобы гэдээровские пограничники на станциях-призраках не смогли разглядеть их в полумраке. И в 22:15 вся компания уже объяснялась в отделении полиции Западного Берлина. А в три часа пополуночи, когда допрос закончился, Вендт выглянул на улицу и не увидел ни одного «трабанта».
«Только в этот момент до меня дошло, что побег удался и мы действительно на Западе», — будет он вспоминать позднее в интервью одной берлинской газете.
После побега Вендта и его родственников всем сотрудникам метро Восточного Берлина запретили спускаться в туннели поодиночке.
Фридрихштрассе
Фото: Michael Richter
Этот город делили заранее и щепетильно. В феврале 1945-го, когда предстоящая капитуляция гитлеровской Германии не вызывала никаких сомнений и оставалась лишь делом времени, на конференции в Ялте лидеры антигитлеровской коалиции обсуждали послевоенный порядок в Европе. Речь в том числе шла и о предстоящем разделении Германии на оккупационные зоны, а ее столицы — на секторы.
В начале мая 1945 года Берлин пал, а через несколько дней Германия капитулировала. В соответствии с предварительными договоренностями державы-победительницы поделили город на четыре оккупационные зоны — такая же судьба, кстати, постигла и оккупированную Вену, только там до строительства стены не дошло.
Но городская инфраструктура Берлина оставалась единой вопреки всем демаркационным линиям. Ни водопровод, ни канализацию, ни трамвайные пути и метро никто не делил и делить не планировал. Больше того, союзники на словах договорились, что вся город­ская железнодорожная инфраструктура останется единой и будет управляться из советской оккупационной зоны, которая позднее станет ГДР. У этого решения окажутся далеко идущие последствия: когда город разделят на­двое, городская железная дорога отойдет ГДР, и водить поезда «на Запад» будут только проверенные восточногерманские машинисты. А жители Западного Берлина, в свою очередь, начнут называть «изменниками родины» тех, кто станет пользоваться гэдээровскими электричками на территории города. Но в 1945-м никто этого и представить не мог.
Летом 1945-го Берлин лежал в руинах — а вместе с ним лежал в руинах и городской общественный транспорт. После прекращения боев и подписания акта о безоговорочной капитуляции Германии была проведена инвентаризация столичного городского хозяйства. По ее итогам выяснилось, что пригодны к использованию лишь каждый пятый берлинский трамвай и всего два процента автобусов, разрушены две трети железнодорожных мостов и вокзалов. Это было жалкое подобие мегаполиса, про который всего десятью годами раньше говорили, что здесь лучший общественный транспорт чуть ли не во всей Европе. Особой гордостью горожан было кольцо берлинской железной дороги, интегрированное в общую систему городского транспорта, — электрички ходили каждые полторы минуты.
Вас могут арестовать
Фото: Ullstein bild/Vostock-photo. 1956 год. Объявление при входе на станцию городской электрички Шпандау-Вест в Западном Берлине: «Пассажиры, внимание! Перед выходом из поезда на станции Шпандау предупредите попутчиков (особенно если они спят), что при дальнейшей поездке в сторону Фалькензее (восточный сектор) их могут арестовать»
Летом 1945-го от всего этого, разумеется, не осталось камня на камне. Хуже того — взаимопонимание, царившее первоначально между союзниками-победителями, все чаще оборачивалось конфликтами. Слишком разным представляли себе будущее Германии Советский Союз, с одной стороны, и США, Франция, Великобритания, с другой. На горизонте уже маячил призрак холодной войны.
Напряженность нарастала стремительно. Ее пиком стали валютные реформы 1948 года. 20 июня в трех оккупационных зонах Германии и в западных секторах Берлина были введены в обращение новые деньги. Старая рейхс­марка, ходившая в Германии с 1924 года, была заменена на новую немецкую марку. Три дня спустя в советской оккупационной зоне была проведена аналогичная реформа, и на территории одного города по­явились две валюты.
Это тут же ввергло в хаос общественный транспорт, который в тот момент оставался единым. Взаиморасчеты в двух валютах — а этого требовало начисление зарплаты водителям автобусов и машинистам трамваев и метро, покупка запчастей, продажа проездных билетов — осложнили жизнь всем. По­степенно в двух частях города начали формироваться параллельные структуры — мэрия, полиция, суды. А летом 1949-го в Берлине возникли два самостоятельных городских предприятия общественного транспорта — западное и восточное. Незадолго до этого западная немецкая марка была объявлена единственным законным средством платежа на территории трех западных секторов (прежде там разрешалось параллельное хождение обеих валют).
В итоге трамваи стали останавливаться на границе секторов, чтобы высадить одних кондукторов и посадить других — «западные» кондукторы продавали билеты только за западные же марки.
Так шаг за шагом транспортные связи между двумя частями одного города начали рваться. В 1951 году были закрыты последние автобусные маршруты, соединявщие восток и запад Берлина. В марте 1953-го перекрыли трамвайные маршруты между двумя частями города. А после народного восстания 17 июня 1953 года было прекращено движение метро и городских электричек между западной и восточной зонами. Городской транспорт оказался полностью разделенным. До строительства стены оставалось еще восемь лет.
Идеологические разногласия между СССР и США отражались и на городской инфраструктуре Берлина. В капиталистической части города власти делали ставку на частные автомобили (в результате к середине 1960-х в Западном Берлине была полностью демонтирована трамвайная сеть), а в Восточном Берлине, наоборот, развивали общественный транспорт.
С лета 1952 года начал усиливаться пограничный контроль на границе оккупационных зон Германии — советской с одной стороны и трех «западных» с другой. Однако в Берлине сохранялось свободное перемещение между секторами, что делало город последней лазейкой для тех, кто хотел перебраться с Востока на Запад (или наоборот, хотя таких желающих было гораздо меньше).
Бегство
Фото: Hulton Archive/Gettyimages.ru. Прямо из окна жилого дома на Бернауэрштрассе в восточной части города женщина спускается на веревке на территорию Западного Берлина. 10 сентября 1961 года, когда сделан снимок, такое еще было возможно. Но вскоре все окна в этом доме заложили кирпичом
Бегство из ГДР приобретало все более массовый характер. Граждане ногами голосовали против своего государства: на рубеже 1950-х и 1960-х из ГДР в ФРГ бежало в среднем чуть ли не по пятьсот человек в день. А поскольку граница между ГДР и ФРГ контролировалась все строже, последним окном на Запад становился Берлин. Поэтому все самые нелояльные социалистическому режиму граждане ГДР ехали в Берлин, садились на электричку и пересекали демаркационную линию. Позднее журнал «Шпигель» назовет берлинские электрички «шлюзом для беженцев с Востока».
К началу 1960-х электричка осталась по­следним видом общественного транспорта, беспрепятственно курсировавшим между двумя частями де-факто разделенного города. Каждый день услугами городской железной дороги пользовались полмиллиона человек.
Поток беженцев нарастал. Осенью 1956-го на Западе зарегистрировали миллионного беженца из ГДР, к 1961 году число беглецов достигло трех миллионов. Бежали, как это обычно бывает, самые молодые, самые успешные и самые образованные.
Западный Берлин превращался в «черную дыру», в которой исчезали граждане ГДР. И тогда гэдээровские власти не нашли ничего лучше, как огородить эту «дыру» 156-километровым забором из бетона и колючей проволоки.
3 августа 1961 года в Москве первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев принял председателя Госсовета ГДР Вальтера Ульбрихта. Считается, что именно в ходе той исторической встречи и было принято окончательное решение о полном закрытии границы между ГДР и западными секторами Берлина. Слово «стена» в тот момент еще не употреблялось, речь шла лишь об обеспечении безопасности западной границы ГДР.
План о блокировке границы держался в строжайшей тайне. Западногерманская разведка получила первые донесения агентов о запланированном строительстве стены лишь за три дня до его начала. А само слово «стена» впервые прозвучало на пресс-конференции за пару недель до этого, когда одна западногерманская журналистка спросила Вальтера Ульбрихта, означает ли план властей ГДР объявить Западный Берлин «свободным городом» то, что вокруг города пройдет государственная граница. На что председатель Госсовета ГДР ответил знаменитой фразой: «Никто не собирается строить никакой стены».
Во второй половине дня 12 августа членов политбюро Центрального комитета Социалистической единой партии Германии (СЕПГ), министров правительства ГДР и бургомистра вызвали на правительственную дачу в 80 километрах к северу от Берлина. Около десяти вечера Ульбрихт объявил собравшимся, что он подписал распоряжение о полной блокаде западной части Берлина по внешней границе. И что начнется она ближайшей ночью.
Десять тысяч восточногерманских солдат и полицейских перекрыли все дороги, ведущие в Западный Берлин. В полную боевую готовность были приведены советские войска в Восточном Берлине — они заняли позиции на КПП между западными и восточным секторами. На южной стороне Бернауэр­штрассе тротуар оказался на западе, а сами дома — на востоке. Подъезды в спешном порядке были замурованы, в свои квартиры жильцы отныне могли попасть только со двора, через черный ход. Самые расторопные, почуяв неладное, прыгали из окон на спасительный «западный» тротуар.
Тем же вечером, 12 августа 1961 года, министр транспорта ГДР Эрвин Крамер взял красный карандаш и отметил на карте Берлина места, в которых должно быть прервано железнодорожное сообщение с западной частью города. В тот вечер еще никто не догадывался о том, что наутро бульдозеры и рабочие начнут демонтировать пути и разрушать насыпи в отмеченных местах. Но приказ есть приказ: железнодорожное сообщение между двумя частями города необходимо прекратить. Причем так, чтобы по рельсам невозможно было проехать. Вдоль всей внеш­ней границы западных секторов Берлина строительные бригады принялись выкорчевывать рельсы, поперек разрушенных путей начали ставить заборы из колючей проволоки. Отныне поезда западных секторов ездили только до последней станции у внешней границы города.
Но под землей все было не так однозначно. Две ветки метро, идущие с «западного» севера на «западный» юг, пролегали под территорией Восточного Берлина. Власти ГДР не стали блокировать их, а передали в распоряжение западноберлинского метро. В результате каждый день тысячи западных немцев ездили под социалистическим «востоком».
Одна из этих «западных» линий метро проходила через пересадочный узел на Александерплац, где, чтобы сделать пересадку с одной линии восточного метро на другую, нужно было пройти через платформу, мимо которой без остановки следовали «западные» поезда. Дабы оградить граждан ГДР от лишних визуальных контактов с жителями Западного Берлина, магистрат распорядился построить на платформе кирпичную стену до самого потолка.
А вокзал «Фридрихштрассе», расположенный на территории Восточного Берлина, и вовсе превратился в уникальный пересадочный узел с пограничным КПП. Сюда одновременно прибывали как восточногерманские город­ские электрички, так и поезда дальнего следования, уходившие из Западного Берлина в ФРГ. Вокзал разделили железной перегородкой — пассажиры слышали шум поездов из соседней страны, но не видели их. Вдобавок ко всему под землей проходила одна из веток западноберлинского метро.
Сегодня рядом с вокзалом работает бесплатный музей под названием «Дворец слез». Он оборудован в стеклянном павильоне, где на обратном пути проходили паспортный контроль граждане ФРГ и Западного Берлина, навещавшие своих родственников в ГДР. Из павильона в здание вокзала вел специально изолированный коридор, по которому пассажиры шли к поездам на Запад.
Падение Берлинской стены
Фото: AP/ТАСС. 9 ноября 1989 года, узнав о скором открытии границы между двумя частями города, берлинцы, не дожидаясь решения властей, сами прорвали «блокаду». Берлинская стена пала.
9 ноября 1989 года все это внезапно закончилось. Восторженные толпы людей, услышав по телевизору новость о планируемом открытии границы между двумя частями города, буквально смели оцепление на пограничных переходах по периметру Западного Берлина. Стена пала. После воссоединения Германии замурованные туннели на станциях метро разблокировали, станции-призраки открыли для пассажиров, а приграничные вокзалы в черте города, из которых один выход вел в западную часть, а другой — в восточную, починили и открыли для публики.
Сегодня, спустя более четверти века с момента падения стены, о той поре уже мало что напоминает. Для жителей Берлина эта история — нечто само собой разумеющееся, и лишь иностранцы недоумевают по поводу того, как метро одного государства могло ходить под территорией другого.
Если сегодня приехать на станцию метро «Нордбанхоф» («Северный вокзал») и подняться на улицу через ярко освещенный туннель, который когда-то был перекрыт аж четырьмя кирпичными стенами, то перед самым выходом можно увидеть выложенную брусчаткой линию, в которую вмонтированы металлические надписи. Этой линией отмечено место, где была стена, огораживавшая весь бывший Западный Берлин.
Тот самый Западный Берлин, в котором по-прежнему крайне мало трамвайных линий, зато очень много станций метро и отлично развитая автобусная сеть.

Read More

Европа

Игорь Кудрявцев, научный руководитель лаборатории «Мехатронные системы» Поволжского государственного технологического университета, сверяет свои часы по курантам на башне офисного комплекса «Двенадцать апостолов» в Йошкар-Оле. Через минуту из ворот под часами появляются на балконе Иисус Христос на осле, а за ним следуют двенадцать учеников под церковное песнопение «Да молчит всяка плоть человеча». Каждые три часа все внизу замирают на восемь минут, наблюдая за процессией полутораметровых фигур Спасителя и апостолов. Седые волосы Кудрявцева развиваются на ветру, пока он следит за своим детищем. Именно он со студентами технологического университета создал пять лет назад все механизмы двухтонной композиции.
Спаситель на осле
Здание с часами на Патриаршей площади напоминает замок Шереметева в селе Юрино на Волге в 200 километрах от столицы Марий Эл. Рядом – памятник Патриарху Алексию II, через несколько сотен метров – памятник муромским святым Петру и Февронье перед зданием нового Республиканского кукольного театра, похожего на баварский замок Нойшванштайн, а на противоположном берегу молодожен из ЗАГСа встречают отлитые в бронзе принц Монако и американская актриса Грейс Келли. Но этим количество памятников в центре города не ограничивается. Здесь и Йошкин кот и Пушкин с Онегиным и флорентийский государственный деятель и поэт Лоренцо Медичи, а из архитектурных изысков стоит отметить набережную Брюгге на реке Малая Кокшага и целый ряд европейских и российских подобий: Спасская башня московского Кремля, храм Спаса-на-Крови, Ласточкино Гнездо, Национальная художественная галерея во дворце Дожей. Все эти здания из красного кирпича выросли за последние несколько лет по инициативы главы республики Марий Эл Леонида Маркелова, восхищающегося искусством Европы и особенно эпохой итальянского Возрождения.
Набережная Брюгге
На марийское возрождение потянулись посмотреть российские туристы (в 2015 году Марий Эл посетило 560 тысяч человек), но размещать их пока негде: на сайте visitola.ru всего тринадцать гостиниц и хостелов. Добраться до центра города тоже непросто, все дороги вокруг в ямах и заплатках. Из городских инфраструктур развивается в первую очередь спортивная составляющая: построены два ледовых дворца, дворец водных видов спорта, теннисный корт. Зато у города уже есть туристический логотип: красные силуэты новых зданий-копий. Красные не только потому, что построены из красного кирпича, в переводе с марийского «Йошкар-Ола» означает «красный город». Подружил на логотипе красный город с Европой Дмитрий Васенин из «Республиканского исследовательско-консалтингового центра» («РИКЦ»), он называет свой город «Европой в центре России». Такое варварство в архитектуре города оправдано по словам Васенина: в 432-летней Йошкар-Оле проживают 265 тысяч человек, среди которых есть и христиане и мусульмане и язычники. Это и обуславливает смешение стилей.
Лоренцо Медичи по прозванию Великолепный
Один из примеров такого смешения – ослик, везущий икону с изображением Богоматери «Троеручица» на фасаде здания Национальной художественной галереи в стиле итальянского Возрождения. Механическая начинка трудолюбивого ослика – также произведение Игоря Кудрявцева из поволжского «Политеха» и его студентов. Вот уже девять лет 500-килограммовый ослик наворачивает круги на башне и за это время прошел больше 800 километров. Автором этого ослика, а также ослика с Патриаршей площади, творцом памятников Патриарху Алексию II, принцу Монако и Грес Келли, Лоренцо Медичи и Рембрандту выступил скульптор и председатель союза художников России Андрей Ковальчук. Вполне вероятно, что в Йошкар-Оле скоро появится третий ослик.

Read More

Сувлаки для своих

Представители турбизнеса за нарезкой салата и шашлычками обсудили будущий сезон в Греции
В Москве прошел завершающий кулинарный вечер Sympossio, организованный Греческой национальной туристической организацией для представителей турбизнеса. Гости готовили шашлычки, резали салат и обсуждали будущий сезон.
Порежьте куриное филе кубиками, замаринуйте в оливковом масле, лимонном соке с цедрой, с орегано, паприкой, солью и перцем минимум на 3 часа.
Вымойте перец и разрежьте его на кусочки, нанизывайте мясо и перец по очередности на шпажки.
Жарьте на гриле, открытом огне или сковороде-гриль до золотистого цвета.
Смажьте питу оливковым маслом, добавьте немного соли и орегано и поджарьте на гриле или сковородке.
Разместите готовые шашлычки на пите.
В Москве прошел закрывающий ужин фестиваля греческой кухни Sympossio. В течение двух недель проект путешествовал по городам России – побывал в Екатеринбурге, Казани, Самаре и Воронеже, прежде чем собрать на кухне московского ресторана Semiramis представителей турбизнеса и официальных лиц греческой дипмиссии.
Проект, организованный Греческой национальной туристической организацией, был придуман для того, чтобы поговорить с представителями турбизнеса о прошедшем сезоне и, пока они режут салат, обсудить грядущее лето. Что, собственно, и происходило последние две недели сначала в регионах России, а потом в Москве.
Гастрономический проект Sympossio Gourmet Touring седьмой год подряд путешествует по городам Восточной и Западной Европы. Каждый год меню проекта меняется, в этом году темой выбрана уличная еда — в Греции она и вкусная, и здоровая, и компактная и, к тому же, модная.
Управлял мероприятием известный повар Петрос Ламбринидис, главный по кухне в сети отелей Aldemar Resorts, многократный победитель международных гастрономических конкурсов, критянин.
Да, самое важное:
800 г. куриного филе
2 красных сладких перца
1 лимон
2 столовых ложки орегано
100 мл оливкового масла
2 столовых ложки паприки
Соль, перец
4 питы

Read More

Две новые миссии NASA для изучения Солнечной системы

Новые миссии NASA, направленные на изучение Солнечной системы, получили романтические имена «Люси» и «Психея». Их запуск намечен на 2021 и 2023 годы соответственно.

История практического изучения Солнечной системы началась в 1944 году: ракета А-4 с порядковым номером MW 18014 стала первым в мире искусственным объектом, пересекшим границу космоса.

Недавно NASA объявило о начале работы над новыми миссиями. Первая из них названа «Люси» (Lucy). Роботизированный космический аппарат предназначен для исследования шести троянских астероидов Юпитера. Станция отправится в космос в октябре 2021 года, достигнет конечной цели к 2025 году и затем на протяжении 8 лет будет вести исследования. На борту будет установлены фотокамеры Ralph и LORRI, работающие в рамках проекта «Новые горизонты» (New Horizons).
Космический аппарат «Психея» (Psyche) будет запущен к астероиду (16) Психея для изучения его магнитных, физических и химических характеристик. После гравитационных маневров около Земли в 2024 году и около Марса в 2025 году станция должна прибыть к астероиду в 2030 году.

(16) Психея считается самым загадочным астероидом главного пояса. Его диаметр составляет около 210 километров. Это единственный известный ученым астероид Солнечной системы, состоящий не изо льда и камня, а из металлов: предположительно, железа и никеля.

Аппарат Psyche в рамках своей двухлетней работы поможет подтвердить или опровергнуть версию о том, что этот астероид ранее был планетой, утратившей свою скальную породу после столкновения с другими космическими объектами. Одновременно это позволит больше узнать о самом механизме расслоения небесных тел в процессе эволюции космоса.

Read More

Другой Кремль

Графические реконструкции позволяют увидеть Москву глазами путешественника во времени.
На экране компьютера старая акварель. Большая площадь полна народа: нарядные дамы, приказчики, разносчики, монахи, нищие… Чугунные столбики с масляными фонарями, карета — по многим признакам конец XVIII или самое начало XIX века. Я пытаюсь угадать, какой московский вид изображен на картине, и не могу.

Слева и справа площадь окружена колоннадой с арками — похоже на торговые ряды. За ними виднеются крепостные башни, еще две замыкают перспективу. Эти две подозрительно напоминают московские Иверские ворота. Но если это Иверские, то передо мной либо Манежная площадь — тогда откуда эта аркада торговых рядов, в Охотном таких вроде никогда не было? — либо…

«Ну-ка, а если вот так?» — человек за компьютером, худощавый мужчина лет 35, щелкает мышью, и я вижу ту же аркаду с другого ракурса, как бы с высоты птичьего полета. Здесь вопросов уже не возникает: на картинке с фотографической четкостью прорисованы Спасская башня и Василий Блаженный. Да, это Красная площадь — с совершенно непривычными торговыми рядами у самой Кремлевской стены, с белыми стенами и башнями Кремля, без привычного шатра над Никольской!

Алексей Калинчиков профессионально занимается 3D-графикой для кинематографа, а в свободное время создает трехмерные реконструкции Кремля и выкладывает на своем сайте. Пока для посетителей сайта доступны изображения двух эпох — по состоянию на 1700-й и 1800-й годы. Реконструкция торговых рядов — из 1800 года, а озадачившая меня акварель — один из источников, которыми пользуется в работе Алексей. Жерар Делабарт написал ее в 1795 году по заказу будущего императора Павла I.
«Торговые ряды по периметру Красной площади есть не только у Делабарта, но и на известной акварели Федора Алексеева 1800 года, — поясняет Алексей, — ориентируясь на них, я и строю модель. Вот Верхние торговые ряды Матвея Казакова — на их месте сейчас ГУМ, они есть на фотографиях 1880-х годов — по этим снимкам мы устанавливаем масштабы, конфигурацию. А вот с размерами рядов у Кремлевской стены есть некоторая проблема…».

Алексей еще раз «пролистывает» на компьютере старые изображения. Нет ни подробных планов, ни видов с высоты птичьего полета: оно и понятно, в те годы первые аэростаты братьев Монгольфье и Жака Шарля уже летали в небе Парижа, но над Москвой выше колокольни Ивана Великого не поднимался еще никто. «Тот самый случай, когда картины не помогают: приходится обращаться к археологическим данным», — говорит художник и открывает новую папку. На экране — обмеры раскопов Красной площади, проводившихся во время ее реконструкции в 1920-х годах. Вот остатки легендарного Алевизова рва, еще проходившего до начала XIX века вдоль Кремлевской стены, а вот и фундаменты тех самых торговых рядов.

Переключение — снова к картинке в окне трехмерного редактора. В соответствии с данными раскопов Алексей меняет ширину исчезнувших рядов: чуть шире, чуть уже — недолет, перелет…

Щелчок — и «новенькие» ряды из серых становятся желтыми, а кремлевские стены — кирпичными. Кладка — не «причесанная» и аккуратно выкрашенная, как в наши дни, а неровная, тронутая временем. Текстура для аутентичной русской крепостной стены XVI века берется с фотографий реальных стен. В Москве такие найти не удалось: красный кирпич Алексей брал со снимков Смоленской крепостной стены, а беленый — с фотографий Ростовского Борисоглебского монастыря.

«В моей модели еще нет мелких деталей ландшафта, нет лодок, лошадей, карет… Самого интересного в любой эпохе. Есть люди, правда, пока я не могу сделать их крупнее — для этого требуется намного больше времени. Но начало положено», — улыбается Алексей.

Действительно, на большинстве гравюр или акварелей с видами старой Москвы мы видим множество людей. А каждый человек — это история, причем не столько личная, сколько сословная. Cолдатcкая форма, лохмотья нищих, облачения священников, кафтаны и шубы бояр: никакой самодеятельности, четкая картина мира, кем родился — тем и пригодился. «Если бы я попал в прошлое, хотел бы иметь возможность путешествовать, — говорит Алексей. — Быть как те иностранные купцы, которые в XVII веке удивлялись контрасту: бесконечные русские леса, поля, пустоши, а посреди этого — великолепный, грандиозный город. Поражающий воображение».

Москвичам повезло с Кремлем. Многие воспринимают его как данность, величественный облик крепости слегка «затерт» от повсеместного использования. Иностранцы смотрят на Кремль иначе. Особенно итальянцы. Об этом мы беседуем с историком архитектуры из Флоренции, приглашенным профессором МАрхИ, Федерикой Росси. Федерика признается, что больше всего любит разглядывать Кремль именно с хрестоматийных «открыточных» точек — например, с мостов.
«Многое в Кремле прямо связано с итальянским Ренессансом, — говорит она. — Стены и башни — самая ренессансная часть Кремля; это вообще крупнейшая крепость эпохи Возрождения. Миланский замок Сфорца, да и другие сооружения этого типа в Италии гораздо скромнее по размерам». Действительно, московские стены и башни больше всего похожи на итальянские прототипы. Кстати, понятно почему: из-за функциональности. «В фортификации важно точно соблюдать технологию: если построишь что-то свое, оно ведь может и не сработать. Тут был первичен не стиль, а функция, — продолжает Росси. — Это потом, после того как в XVII веке изображение кремлевской стены попало на икону Симона Ушакова «Древо государства Российского», образ Кремля стал в России сакральным — больше, чем просто крепость».

Другой пример — Успенский собор Аристотеля Фиораванти. Это величественное здание в значительной степени наследует итальянскому Ренессансу, но много в нем и от православной русской архитектурной традиции. Почему? Возведение этого храма было становлением нового стиля, новой, московской, идентичности. В 1459 году на соборе архиереев в Москве было закреплено разделение Русской церкви на Киевскую и Московскую митрополии, тогда же великий князь Московский стал самостоятельно, без оглядки на Константинополь, утверждать митрополитов. При Иване III Москва стала крупнейшим региональным политическим центром, здесь сосредоточились светская и духовная власть. И государь всея Руси повелел воздвигнуть кирпичный Кремль и новый кафедральный собор. «Успенский собор — это новое слово в архитектуре: в нем многое от Ренессанса и при этом многое от идеологии митрополита и Великого князя», — резюмирует Федерика Росси.

Апрель 2016 года. Как и полтысячелетия назад, весеннее солнце топит последний лед на Москве-реке и прогревает робко зеленеющую траву у подножий стен. Кутафья башня, построенная миланцем Алоизио как предмостное укрепление Троицких ворот Кремля, — как была белая при Василии III, так и осталась. Правда, даже в 1980-х вокруг нее все выглядело по-другому — не было нагромождения киосков, касс, пропускных пунктов. Мы с Алексеем Калинчиковым потихоньку преодолеваем очередь к металлоискателям в компании московского краеведа, знатока допетровского Кремля, одного из координаторов общественного движения «Архнадзор» Александра Можаева.

— Оружие меняется — и пропускной режим меняется, — философски замечает Алексей. — Недаром в 1918 году, когда Кремль после двухвекового перерыва снова стал государственной резиденцией, вход в него и вовсе закрыли для горожан из соображений безопасности.

— С тех пор как из Кремля повывели жилые дворы, ходить через него стали меньше, — комментирует Можаев. — Хотя, конечно, режим был не такой, как теперь. Но вот в начале XVIII века жилые дворы здесь еще были. А в Чумной бунт 1771 года Кремль стал свидетелем очень мощных беспорядков.

Рамки металлоискателей пройдены, мы выходим на когда-то единственный в городе каменный мост — Троицкий. Налево — угловая Арсенальная башня с ее стройным шатром.

— С этой башней у большинства художников проблемы, — всматривается в Арсенальную Калинчиков. — У каждого художника был собственный стиль, в том числе и в передаче перспективы, пропорций. Своего рода авторский «коэффициент искажения». Арсенальная башня, на которой шатер не меняли, — реперная точка. Ориентируясь на нее, можно приблизительно вычислить этот «коэффициент» для каждого рисунка и по нему восстановить реальные формы утраченных строений, на нем изображенных.

— А вот соседняя Никольская до начала XIX века имела совсем другой шатер — есть версии, что он был низкий, но с четырьмя угловыми круглыми башенками, как у Воскресенских ворот Китай-города, — добавляет Можаев.

Входим в Троицкие ворота. Слева — фасад Цейхгауза, петровского Арсенала. Вырос он там, где до начала XVII века стояла россыпь строений поменьше — церкви Параскевы Пятницы и Входа Господня в Иерусалим, хозяйственные постройки — государев Житный двор и Сахарные палаты, стрелецкий двор, боярские усадьбы. У Цейхгауза была, что называется, трудная судьба: его заложили в 1702 году и из-за хронической нехватки денег строили почти 35 лет.

На 13-м году строительства рухнула крыша. Менялись архитекторы и мастера, и вот, в 1736-м, Арсенал был построен — чтобы через год сгореть в печально знаменитом Троицком пожаре. Восстановили Арсенал за полтора десятка лет до прихода Наполеона, который, уходя, взорвал часть сооружения.

Взгляд направо — еще одно здание трудной судьбы, на сей раз в стиле модернизма, Государственный Кремлевский дворец, изначально — Дворец съездов, заменивший старую Оружейную палату 1809 года постройки.

— Зато буфет на крыше, — улыбается Александр Можаев. — Он и сейчас, кажется, в антрактах гостей принимает. Когда Хрущеву сказали, что новое здание испортит вид на Кремль со стороны Манежа, он ответил в своей манере: «С других сторон будете смотреть».

Впереди — подъемные краны: там, за Соборной площадью, разбирают бывшую Школу кремлевских курсантов, 14-й корпус Кремля.

— От старого Кремля осталась, по сути, лишь Соборная площадь да сама сетка улиц, — неожиданно спокойно говорит Алексей. — Но тем он и интересен: облик Кремля вбирает в себя все эпохи. Допетровская Русь — Теремной дворец, соборы, Патриаршие палаты. Классицизм — Сенат и Арсенал. Псевдорусский стиль — Большой Кремлевский дворец. Советский модернизм — Дворец съездов. Жаль только, теперь не будет образца сталинского стиля — 14-го корпуса.
Краны работают день и ночь: стены хоть и ХХ века, но вполне крепкие, построены на совесть. К внушительным — как везде в Кремле — охранникам подходит человек в пиджаке, говорит с ними, ждет пару минут, потом получает в руки какой-то сверток и отходит прочь, к Спасской башне. «Это он кирпич купил, на память, — объяснит мне потом один из бывших сотрудников администрации президента. — Мы же в этом корпусе сидели, живая память. Смотришь, как родные стены сносят, — слезы наворачиваются».
— Объекты всегда завязаны один на другой, нельзя вернуть один, не убрав более поздний, — Калинчиков явно недоволен картиной. — Говорят о ценности истории, о бережном подходе — а почему-то занимаются разрушением. Еще бы, это легче.

— Жаль, — вздыхает Можаев. — У корпуса был хороший главный фасад. И ведь они его при разборке пилят на квадраты, хотя вполне можно было собрать заново в другом месте! А что здесь теперь? Пустота, тревожная и бессмысленная…

Мы выходим на Красную площадь через самые знаменитые ворота древней крепости — Спасские. И, на прощание с Кремлем, по традиции «ломаем шапки» — через эти ворота всегда было принято проходить с непокрытой головой.

«Вот он, мой главный рабочий инструмент!» — мы снова у компьютера, где Алексей работает еще над одним «кадром» панорамы, на сей раз 1700 года. На экране — топографическая карта, на которую наложены силуэты строений разных эпох. Пользуясь ею, удобно соотносить пропорции и взаимное расположение сохранившихся зданий и тех, что не уцелели.

Если взглянуть на эволюцию планировки Кремля, можно увидеть, как все его составные части с веками укрупняются. Где стояли три-четыре небольших терема, в XVII веке появляется большой дворец Бориса Годунова; к XIX он подминает под себя еще несколько строений и к середине века превращается в Большой Кремлевский дворец. Что-то подобное случилось и с Дворцом съездов, и с Сенатом, и с Арсеналом: все кварталы Кремля стремятся стать монолитными. «Если теперь на месте Школы кремлевских курсантов снова появятся здания монастырей, это будет беспрецедентный в кремлевской истории шаг назад», — говорит Алексей.

У Федерики Росси на этот счет свое мнение: «Может быть, эволюция Кремля и логична, а на взгляд нашего современника, Кремль вполне гармоничен… Но, пожалуй, мне ближе та точка зрения, что Кремль — это ансамбль, искаженный многочисленными перестройками. Профессионалы-историки точно знают, что стояло в Кремле в каждом веке, и пытаются это изучать буквально по крупицам».

Read More

800 негативов из семейного архива: редкие кадры из экспедиций Обручева

В семейном архиве геолога и путешественника Сергея Владимировича Обручева обнаружили негативы из экспедиций первой половины XX века. Часть снимков публикуется впервые.
Ровно 90 лет назад, в декабре 1926-го, в Якутск по 60-градусному морозу возвращалась экспедиция, только что совершившая последнее великое географическое открытие на материковой части России.

Возглавлял ее Сергей Обручев, сотрудник Геологического комитета, сын знаменитого ученого и путешественника Владимира Афанасьевича Обручева, автора «Плутонии» и «Земли Санникова». К своим 35 годам Сергей Владимирович был опытным путешественником. Еще мальчиком он вместе со старшим братом Владимиром участвовал в экспедициях отца.

— Они не просто так ездили погулять с отцом, они работали. В 14 лет в Джунгарии мой папа получил навыки обращения с геологическим молотком, минералогической лупой и буссолью и, как он сам говорил, «на всю жизнь заболел страстью исследователя». В 26 лет отец впервые возглавил экспедицию, изучавшую выходы каменного угля на реке Ангаре. В результате первой самостоятельной экспедиции папа совершил открытие: установил, что огромное пространство в Средней Сибири занимает каменноугольный бассейн с самыми большими запасами угля в мире. И дал ему название — Тунгусский.

В скромной, не очень-то похожей на профессорскую, квартире на Васильевском острове Татьяна Сергеевна Обручева рассказывает об отце, а я пытаюсь понять, как эта симпатичная женщина средних лет может приходиться дочерью легендарному ученому, чье 125-летие в этом году праздновали все геологи и географы страны… Чай с вареньем выпит, и из уютной кухни мы перебираемся в гостиную, где на одной из стен ровными рядами висят черно-белые фотографии в простых деревянных рамках.

— Здесь собраны фото разных лет. Папа их повесил, как только мы переехали в эту квартиру. Мне тогда было 12. Я очень поздний ребенок, — перехватывая мой взгляд, добавляет Татьяна Сергеевна. — Я родилась, когда папе было 56 лет.
Фотокамеры — а их у Сергея Обручева было две, компактная пленочная Leica и не доживший до наших дней пластиночный аппарат — сопровождали ученого во всех экспедициях. Он не ограничивался технической съемкой геологических объектов. Обручеву прекрасно удавались пейзажи, портреты, картины быта и промысла местного населения, трудных экспедиционных будней. Порой ему приходилось делать снимки в 60-градусный мороз, отогревая камеру под одеждой. А иногда ученый снимал и вовсе с риском для жизни.

Индигирка… Еще день плавания по бешеной реке. Возле утесов плыть опасно; вода с силой бьет в них, и от выступов идут гребни валов. Но мне надо держаться возле самых утесов, чтобы их изучать. Нужно одновременно править веткой (якутской лодкой. — Ред.), глядеть на утес, зарисовывать складки пластов, записывать, фотографировать*. (Здесь и далее цитируется по: Обручев С. В. В неизведанные края. М.: Молодая гвардия, 1954).

Научно-популярные книги, которые Обручев писал по возвращении из каждой своей экспедиции, проиллюстрированы его же фотографиями. Качество полиграфии в массовых изданиях середины прошлого века оставляло желать лучшего — крупный растр, плохая бумага, грубая ретушь. А негативы многие годы считались утраченными. До недавнего времени.

— Все произошло случайно, — вспоминает Татьяна Сергеевна. — Папин архив после его смерти был передан в Академию наук. Фотопластинок там не было, дома тоже ничего не осталось. Но у нас на даче много-много лет стояли два вьючных ящика с разными походными вещами. Стояли неразобранными, и никто про них не вспоминал. И я знаю, почему так вышло. Папина старая квартира осталась его бывшей жене, а мы жили в коммуналке, где места, конечно, не хватало. В том числе и эти два ящика. И когда у нас с мужем руки наконец дошли до них, нас ждало открытие — коробки, а в них около восьмисот негативов! И в числе первых сканов, которые мы увидели на экране, были кадры из самой опасной и удивительной папиной экспедиции — в район Верхоянского хребта и реки Индигирки в 1926 году.

Read More

Гепарды становятся вымирающим видом

Международный союз охраны природы (МСОП) давно внес гепардов в список уязвимых видов, а недавно ученые, подсчитав общемировую численность этих животных, назвали их находящимися на грани исчезновения.

Новое исследование провели биологи из Зоологического общества Лондона. Согласно полученным данным, список стран, где представлен гепард, за несколько минувших лет не изменился, однако в каждом из мест количество особей уменьшилось.

Например, в Зимбабве в 1999 году насчитывалось 1200 гепардов, а спустя 16 лет — всего 170 гепардов. Еще одной страной, где сложилась наиболее тревожная ситуация, является Иран: с 2007 года популяция гепарда сократилась в два раза: со 100 до 50 особей.

Главной причиной исчезновения гепардов с лица Земли является уничтожение человеком их естественной среды обитания. Около 77% территории, на которой обитают эти животные, не входит в состав природных парков, что приводит к ее захвату под сельскохозяйственные нужды, а также бесконтрольному расцвету браконьерства.

В общей сложности на планете сейчас живет не более 7100 гепардов. Ученые призывают МСОП пересмотреть статус вида, поменяв его на «вымирающий», и обратить свое внимание на защиту популяций, обитающих вне природоохранных зон.

Read More

В Китае задержан рекордный груз чешуек панголинов

В Китае задержаны контрабандисты, перевозившие крупнейший в истории груз чешуй панголинов. Специалисты подсчитали, что речь идет о 7500 убитых особях.
Название «панголины» (лат. Pholidota) происходит от малайского слова «pengguling» (сворачивающийся в шар). Эти плацентарные млекопитающие обитают в Юго-Восточной Азии, а также в Экваториальной и Южной Африке. Их тело и хвост имеют одинаковую длину: от 30 до 88 см, масса варьируется от 4,5 до 27 кг. Панголины почти полностью покрыты крупными роговыми ромбическими чешуями, ради которых на них ведется охота. Еще с глубокой древности из чешуек изготавливали броню; в наши дни из них делают сувениры и другие декоративные изделия. Кроме того, в традиционной китайской медицине мясо панголина считается целебным.

На днях таможенники Шанхая арестовали контейнеры, прибывшие из Нигерии: в них было найдено около 3,1 тонны чешуй панголинов. По оценкам экспертов, такое количество материала можно собрать с 7500 убитых ящеров. Стоимость 1 кг чешуи на черном рынке достигает 5000 юаней ($700); таким образом, вся партия стоит более $2 млн. Представители таможенной службы отмечают, что это крупнейший в истории контрабандный груз панголинов.

Еще в 1994 году панголин был включен во второе приложение «Конвенции о международной торговле видами дикой фауны и флоры, находящимися под угрозой исчезновения», а в 2016 году ученые добились перевода панголина в первое приложение конвенции, что полностью запрещает международную торговлю этими животными.

Мировой рынок подпольной продажи панголинов оценивается как минимум в 10 тысяч особей в год: это больше, чем у любого другого вида диких млекопитающих. Для сравнения: ежегодно на черный рынок попадает около 200 тигров. С учетом скорости уничтожения, за последнее десятилетие с лица земли исчезло более миллиона панголинов.

Read More